Ревностней всего Лев Николаевич боролся, конечно же, с похотью чресл. В этом смысле повесть автобиографическая ( даже фамилия Иртенев «отсылает» к Николеньке Иртеньеву из «Детства»). И другие желания граф отказался от мясной пищи, также старался умертвить, дабы воскреснуть, от роскоши, от всего, что привлекает к наваждению жизни. Но как бороться с самим наваждением? «Против воли моей завладела мною»... Жена Толстого Софья Андреевна ненавидела эту вещь. Тем не менее именно она сделала всё возможное и невозможное, чтобы эта повесть, запрещенная к печати цензурой и вызвавшая гнев самого «тайного правителя России» обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева, увидела свет.